СЕРГЕЙ КОСТЫРА: Я ВСЕГДА СТАРАЛСЯ ВСЕ ДЕЛАТЬ ПО СПРАВЕДЛИВОСТИ

Сергей Костыра – следователь-криминалист, дипломированный психолог и практикующий адвокат. Более трех лет он сидел в кресле эксперта остросоциального проекта «Один за всех», а в новом сезоне программы стал ее ведущим. Эксклюзивно в его первом большом интервью мы поговорили с Сергеем о криминальных делах, которые он расследовал, покушении и жизни после реабилитации. Ведущий «Один за всех» рассказал нам о своем опыте участия в социальных проектах и познакомил с самым драгоценным – 8-летним сыном Сашей.

«В тот момент мне стало так обидно, что у нас хромает система правосудия», – Сергей Костыра о начале работы следователем

– Вы более 5 лет работали оперативником и следователем и у Вас 16-летний опыт в адвокатской практике. С чего начиналась Ваша работа? И почему выбрали именно правовую сферу деятельности?

— Возможно, на мой выбор повлияла определенная травма детства. В 14 лет папа подарил мне мотороллер. Это была моя мечта. Все ездили на великах, а Сережка Костыра, несмотря на то, что папа – простой водитель, а мама – фармацевт, на мотороллере «Карпаты» голубого цвета. Он был прекрасен, и я на нем был прекрасен! Оставлял я его у бабушки в поселке и каждые выходные ездил к ней на нем кататься. В очередные выходные, когда я приехал в поселок, бабушка сидела и плакала. Оказалось, наш гараж взломали и мой мотороллер украли. А что самое неприятное – бабушка видела, кто крал. Но папа этого мальчика-вора был заместителем начальника райотдела милиции и вопрос о краже они быстро закрыли. В тот момент мне стало так обидно, что у нас хромает система правосудия. Я решил с этим бороться и поступил в Национальную академию внутренних дел, по окончании которой получил направление в самый обычный райотдел милиции, где начал работу следователем-криминалистом.

– Какого характера дела Вы расследовали?

— Моя линия была: кражи, разбои, грабежи. Особенно запомнилось такое понятие, как суточное дежурство. Когда следственно-оперативная служба заступала на сутки и патрулировала город. В группе был следователь старшей группы, это я, оперативник, участковый и эксперт-криминалист. В этот период я столкнулся со многими вещами: я описывал труп, который лежал уже 8 дней, выезжал на самоубийство, когда муж в разгар ссоры с женой вставил себе ружье в рот, и видел страдания маленькой девочки, которую изнасиловали.

Я всегда старался все делать по справедливости. И как пример есть одна история, за которую один действующий депутат до сих пор меня благодарит. Тогда мне был 21 год, я молодой следователь выезжаю на квартирную кражу. Пока мы вскрывали дверь, все убежали, но один паренек лет 14 остался сидеть. Он помогал выносить краденные вещи. Но вопрос: заслуживает ли судимость такой человек, который один раз оступился? В райотделе он со слезами на глазах просил прощения и искренне обещал, что больше никогда не будет таким заниматься. И мы с начальником розыска его отпустили. Тогда я понимал, что должна быть справедливость и нельзя рушить человеку жизнь за одну ошибку молодости. А примерно три года назад на Фейсбуке мне написал молодой депутат благодарность за то, что тогда я его отпустил. Теперь он успешный человек со своим бизнесом и семьей.

Был и комический случай, когда мы задерживали вора на территории воинской части. Человек умудрился выкопать высоковольтный кабель в 10 тысяч Вольт! И стоял его рубил. Еще бы полсантиметра обшивки, и от него ничего бы не осталось. Мы его вовремя остановили и оформили.

Я всегда старался работать на результат. Вскоре в райотдел пришел запрос на меня – в связи с отличными показателями в работе я перехожу в распоряжение Службы безопасности Украины. Поначалу меня должны были оформить на оперативную работу. Но когда начальник управления узнал, что в месяц я направлял по 8 дел в суд и ни одно из них мне не вернули, он отправил меня в следствие. В следствии я направил в суд около 18 уголовных производств за два месяца, которые по сложности были несравнимы с делами в милиции.

«Ходили слухи, что за мной пустили киллера…» – о нападении и смене профессии

– Какое событие произошло в Вашей жизни, что Вы решили закончить работу оперативника и заняться адвокатской деятельностью?

— Тогда я уже работал на линии контроля за наркомафией и отправил не одно дело в суд. Вечером 22 августа 2003 года я сажусь в машину и при неизвестных мне обстоятельствах теряю сознание. Больше я ничего не помню. Ходили слухи, что за мной пустили киллера…
Когда я пришел в сознание, у меня не было зрения, памяти и ориентира на местности. Врачи поставили диагноз “геморрагический инсульт”, дали мне вторую группу инвалидности и списали на пенсию по состоянию здоровья. Государство определило мне пенсию аж в 437 гривен. А я месяц как женат, без квартиры. Вот тогда я понял, что должен вытащить себя, чтобы идти дальше, несмотря на проблемы со здоровьем. Прошел реабилитацию и на день Службы безопасности Украины 25 марта я становлюсь адвокатом.

– Были ли мысли вовсе уйти из правоохранительной сферы и найти себя в чем-то другом?

— Если бы 20 лет назад мне кто-то сказал, что я буду адвокатом, я бы рассмеялся. Я всегда был заточен на то, чтобы ловить преступников. Это у меня получалось лучше всего и был виден результат моей работы. Но с пенсией в 400 гривен я начал искать себя в другой профессии. Главное, что я хотел, продолжить помогать людям и отстаивать справедливость. И я это делаю по сей день.
– Можете сказать, что после нападения и всего пережившего, Вы очерствели?
— Я кардинально пересмотрел свою жизнь. На момент работы в СБУ у меня было большое количество друзей, ведь тогда было круто иметь связи в спецслужбах. И я был уверен, что эта дружба крепкая. Но когда я очнулся в больнице, рядом были только жена и мама с папой. И один знакомый, которого я даже не считал за друга. Мы лишь тренировались вместе в спортзале. Вот с того времени мы с ним друзья и сейчас он работает вместе со мной.

Я не обидчивый человек. У меня произошла переоценка ценностей, когда я понял, что никому из тех «друзей» не нужен, что они лишь пользовались моим статусом. Сейчас, если я кому-то что-то и должен, то это родителям, жене и ребенку.

«По третьему образованию я психолог, но все равно не могу не пропускать историю через себя», – о работе экспертом и ведущим в проекте «Один за всех»

– С чего начался Ваш опыт работы на ТВ?

— Начинал простым экспертом в «Говорит Украина». Это был 2016 год: я курил и весил около 125 килограмм. Потом меня пригласили на кастинг в проект «Один за всех». И в финале я проигрываю. После этого случая я перестал кого-то обвинять в своем неуспехе, начал разбираться в себе, скинул вес до 93 килограмм, получил еще два образования, занялся спортом, развитием и заинтересовался медитацией. Когда ко мне пришла телесная и духовная гармония, то и все вокруг начало меняться.
– Почему так хотелось стать экспертом «Один за всех»?
— Это проект, который реально помогает людям. В нем все по-настоящему и он имеет достаточное влияние, чтобы пресекать несправедливость. А еще его создает суперкоманда и профессиональное руководство. С ними очень комфортно работать.

– Очевидно, что “Один за всех” становится последней надеждой для людей найти справедливость. Почему они не верят, что им могут помочь правоохранительные органы или соцслужбы?

— В обществе присутствует абсолютное недоверие к правоохранительной системе. У нас нет неотвратимости наказания – в условиях трансформации правоохранительной системы это сложно контролировать. Людям есть за что не доверять правоохранительным и государственным органом. Только у нас в проекте было так много историй, в которых эти инстанции игнорировали заявления людей. А телевидение становится неким катализатором, который может повлиять на этих людей действовать. Ведь мы можем разоблачить их в уклонении от выполнения своих обязанностей.

– Над какими историями сложнее всего работать?

— По третьему образованию я психолог, но все равно не могу не пропускать судьбы героев через себя. Тяжело воспринимаются все истории, в которых страдают дети. Где их бьют, унижают или насилуют. Я же папа, поэтому не могу спокойно реагировать на издевательства над детьми. Или над девушками. Это недопустимо. В эти моменты мне трудно сдерживать эмоции.

«У нас в семье всегда так: мы никогда ничего не запрещаем – мы объясняем почему не нужно этого делать», – о коммуникации с сыном и его воспитании

– Была ли одной из причин, что Вы стали экспертом «Один за всех» – семья?

— Конечно. У меня маленький ребенок – 8-летний сын Саша. И зная о том, как с детьми могут плохо поступать, я решил выполнять функцию защитника более масштабно.

– Рассказываете ли Вы какие-то истории сыну, чтобы на опыте героев проекта научить его безопасности и показать, какими могут быть люди?

— Мой ребенок каждую среду и воскресенье, когда он заканчивает делать все уроки, собирает всю семью, усаживается перед экраном и устраивает семейный просмотр проекта «Один за всех». Кладет себе фрукты на тарелку и сидит смотрит с открытым ртом. И временами интересуется, когда я уже начну на кого-то кричать. Он очень проникся историей спасения мальчика, которого морили голодом. Он даже этому мальчику передавал игрушки.

– Насколько у Вас близкая связь с сыном?

— Из ста на миллион!

– Чему Вы в первую очередь хотите его научить?

— Быть ответственным и самостоятельным. Он должен правильно реагировать на вещи. Была ситуация, когда он принял решение отращивать себе хвостик. Если бы я сказал «фу, Саша, как девочка» – это бы вызвало отторжение и в последующем недоверие ко мне. Я принял его решение. А со временем он сам понял, что элементарно зимой с хвостиком неудобно носить шапку. К выводу отстричь хвостик он пришел сам. Вот так нужно общаться с детьми, чтобы они понимали, что они личности. Ведь любой человек в первую очередь – это личность.

– Какие ценности и позиции Вам важно ему передать?

— Любить маму, почитать родителей, уважать взрослых, не хамить старшим и не обижать девочек, иметь право выбора и уважать выбор близких – это те элементарные базовые ценности, которые я ему объясняю. Остальные свои ценности он будет формировать сам, мы же не знаем, как будет складываться его жизненный путь.

Сын часто задает вопрос о нецензурных словах и том, почему люди так выражаются. И мы ему стараемся объяснить, что все воспитаны по-разному. Ты можешь знать эти слова, но ни к чему их употреблять. Эти слова всегда можно заменить другими. У нас в семье всегда так: мы никогда ничего не запрещаем – мы объясняем почему не нужно этого делать и оставляем право выбора за сыном.

– Хочет ли Саша пойти по Вашим стопам и работать в правоохранительных службах?

— Он сейчас мне говорит, что хочет быть адвокатом. И это его выбор. Я очень боюсь, что если я в чем-то его переубежу сейчас, то он будет жалеть об этом, когда вырастет. Жалеть, что не поступил по-своему. Это поколение намного грамотнее, чем были мы. Я в свои 8 лет играл в казаки-разбойники, войнушку и прятки. Он же сейчас такие вещи вытворяет на планшете! Я не могу сделать то, что он умеет в 8 лет.

– Чем проект “Один за всех” может помочь этому молодому поколению?

— Иногда мы в молодости делаем вещи, о которых не задумываемся. И я уверен, если бы во времена моей молодости существовал такой проект, многих ситуаций можно было бы избежать. В проекте «Один за всех» на живом примере мы объясняем, как делать не нужно, и показываем, справедливые последствия тех или иных действий.