Головна Інтерв’ю Азов

РОМАН БОРОВИК, ПОЗЫВНОЙ САТАНА: НАДО КАК-ТО ТАК ЖИТЬ, ЧТОБЫ СЫН МОГ ПРОИЗНОСИТЬ МОЕ ИМЯ С ГОРДОСТЬЮ…

Рому Сатану я знал заочно. По довоенным громким замесам, когда он заправлял ультрас-движухой нашего “Динамо”. Со слов Андрея Билецкого, командира полка “Азов”, отметившего Рому за героизм при освобождении Мариуполя. И еще по футболкам, посвященным родному полку, которые Сатана делает, а я ношу – с удовольствием и уважением к Воинам подразделения. Кстати, нынешний шеврон “Азова” – тоже его рук дело.

И вот мы встретились. “Я, конечно, злобный тип…, – говорит Сатана, здороваясь. Намекая, что такого гостя в редакции я еще не встречал. Но интеллигентного, хорошо воспитанного человека чувствуешь сразу, в какой бы внешней скорлупе он не был. Роману Боровику 35. Он закончил Национальную академию изобразительного искусства и архитектуры в Киеве. Про таких говорят: “в нем искра Божья”, подразумевая не только необычайный талант, но еще человечность. Интроверт. Бронепоезд с огромным “мотором”. Зачуяв над домом зловонье “русского мира”, Роман, без особых раздумий и военных навыков, забросив художества, подался добровольцем на фронт. С легендарным “Азовом” прошел знаковые бои. Честно, на передке. Что позволяет ему смотреть прямо в глаза и своему командиру, и побратимам, и всем остальным.

Сатана уверен, что Воину негоже спрашивать у женщины разрешения идти воевать. Как не вспомнить здесь славных наших прадедов-рубак, тоже предпочитавших женскому мнению табак и люльку, и дальний поход… За порой жесткими суждениями Сатаны про мир и людей кроется ранимая душа, обостренное чувство справедливости Художника и Гражданина. Взгляд творческого человека, да еще надышавшегося порохом, всегда царапает жизнь, а не скользит по ее отполированной поверхности. К кому, как не к Воину такого калибра, стоит сегодня прислушаться и попытаться понять любые его слова?!

У Романа есть восьмилетний сынок и кроха-дочурка, которой три с половиной годика. Роману найдется  что ответить своим детям, когда они подрастут и спросят: “А что ты делал, папа, когда была война?” Но он ведь не расскажет им всего, никогда не произнесет того слова, которого достоин. Сынок Романа уже умеет читать. Этот номер с его папой на обложке он обязательно увидит. Знай, малыш, твой папа – настоящий Герой! Круче Железного Человека, Бэтмэна, Халка… Круче их всех! Хорошо запомни это – и сестричке погодя расскажи.

– Откуда взялся Ваш позывной – Сатана?

– Он появился лет в 14-15. Просто я слушал тяжелую музыку, у меня были длинные волосы, ну и так получилось.

– В детстве хотелось быть на кого-то похожим?

– У ребенка нет критического мышления, есть примитивные ассоциации с тем, что он видит. Что было на виду, теми категориями и мыслил. Уже позже все начало осмысливаться, и то, что наблюдал по сторонам, вызывало, мягко говоря, отвращение. Но тем самым это заставляло меня дисциплинироваться и заниматься саморазвитием.

– Что именно вызывало отвращение?

– Деградирующий социум.

– А чем Вы увлекались?

– Учился в гимназии, занимался плаванием, с 11 лет поступил в детскую художественную школу. В принципе, рисовал я хорошо еще с садика, как мне говорили. Выигрывал какие-то областные конкурсы.

– Художником стать мечтали?

– Нет, но как-то вышло само собой. Окончив детскую художественную школу,  поступил в Государственную художественную школу им. Т.Г. Шевченко на факультет архитектуры. После этого поступил в нац академию изобразительных искусств и архитектуры  на факультет архитектуры.

– Вы помните тот день, когда решили идти воевать? И что сказали Ваши родители, девушка?

– Родителей у меня нет. А что мне может сказать женщина? Решение пойти на фронт мужчина принимает сам. Так  как женщина не имеет определяющего фактора в  принятии решения, то ее мнение не является основополагающим. Извините. У нас семьдесят процентов мужчин – убогие подкаблучники. В 14 году из всего мужского населения призывного возраста – поехало воевать около одного процента. Это ж позор!

– Какой Вы видите в идеале нашу страну?

– Геополитические течения на мировой карте лоббируются основными сверхдержавами, которые делят сферы влияния на разных континентах, и так сложилось исторически, что Украина находится как бы в буферной зоне – восточного и западного мира. В силу этого на наших территориях веками неспокойно.  Украина должна быть сильним, независимым, боеспособным государством, ибо как говорили римляне:  «Если ты слаб, если все терпишь – с тобой никто не буде считаться!» У нас военный потенциал систематически разбазаривался теми мразями, которые стояли у верхушки и дорвались к корыту чтобы воровать, барыжить и окружать себя чрезмерными материальными благами. Эти люди руководствовались не приумножением военного потенциала страны, а шли на поводу у своих примитивных позывов к существованию. Это утопическое общество! Война, и другие потрясения должны  лишь закалить нацию. Человек, – существо хоть наделенное сознанием, интеллектом, не может абстрагироваться от основных законов природы. От них никуда не уйдешь. Сильный пожирает слабого. Если ты не способен защитить свое – приходит более мотивированный и голодный и все забирает. И нет хороших и плохих, – победитель всегда прав и пишет историю. Как говорил Отто Бисмарк: «Главное—захватить чужой город, а там уж историки обоснуют, почему это исконно наши земли». Мне бы хотелось, чтобы основная масса на своей шкуре ощутила, что такое война, а не надевала вышиванку раз в год, включала гимн на телефоне и лайкала эти дебильные посты «Підтримай українських військових лайком». Это же вообще бред! Людей с критическим мышлением крайне мало, и они должны задавать тонус всему электорату.  Украина – отличная территория, это не какие-то безжизненные степи или Зауралье, где нет никакой инфраструктуры и жизни. Крым – регион с огромными зонами рекреации. Два моря, горы, степи. Это же житница всей Европы – все есть! Оно ж не просто так взялось, никто просто так не дал, не подвинулся. Все завоевывалось, кто-то смертельно сильно напрягался, и немало людей. А тут воспитание: никому не мешаешь – уже молодец! Если родился на этой земле, ты обязан ей жизнью. Нужно жить так, чтобы ни предкам, ни потомкам не было за тебя стыдно. У меня сыну восемь с половиной лет. И я все время думаю, что я должен прожить так, чтобы мои сын уважал меня и мог произносить мое имя с гордостью.

– Получается, правда – в силе?

– Считаются ведь только с силой. Когда ты можешь показать оскал, можешь оспорить чье-то решение с помощью силы – с тобой будут считаться. Например, идешь – из одного кармана деньги торчат, из другого телефон. Меня, например, грабить никому не хочется. А если это какой-то ребенок – мрази воспользуются. Имеешь силу, имеешь вес – можешь диктовать свои условия.

– Что для Вас значит полк «Азов»?

– Полк «Азов» я видел изначально как формирование людей, для которых приоритетом являются национальные интересы. Они готовы отстаивать, приумножать и культивировать все, что отвечает национальным интересам нашей родины. Я считаю что я в ответе за земли, которые перешли мне от предков и моя обязанность их защитить и передать будущему поколению. Либеральные левацкие течения не обязывают мужчину к защите своих территорий, и это категорически неприемлемо.  Я шел воевать, чтобы люди, которые мыслят так же, как я (может, не так категорично, а с верой в людей), начали культивировать эти принципы в обществе. В «Азове» собраны единомышленники, которые ориентированы на понятия чести, отваги, порядочности, на формирование в себе культа мужчины-воина, защитника.  Также готовы на себя взять ответственность за формирование государствообразующих и социальных процессов.

– Скучаете по фронтовым временам?

– Скучаю только за 2014-2015 годами, когда была эскалация конфликта. Мне нравиться война.

– В те времена Вы себя органично чувствовали в полку «Азов»?

– Отлично! Это ж мои боевые товарищи! Я, в принципе, интроверт и социопат, ни с кем особо не общаюсь, но, будучи в полку, в зоне боевых действий – кто есть кто  понятно в течении пяти минут, ты просто смотришь человеку в глаза и видишь, кто он есть. И много было тех, кто не оправдал ожиданий. Поэтому люди, которые пробыли там долгое время и проявили себя достойно, заслуживают уважения. И очень приятно осознавать, что в «Азове» достойных людей было подавляющее большинство.

– Как Вы относитесь к своему командиру – Андрею Билецкому?

– Это единственный человек, которого я полностью уважаю, не отношусь к нему скептически, правда он очень добрый к людям, и это зачастую весьма опрометчиво.

– Какой день на войне стал для Вас самым памятным?

– Весьма весело было в Широкино 14 февраля, остросюжетно…

– А как Вы относитесь к смерти на поле боя?

– Отлично. Это же апофеоз, кульминация твоего краткого пребывания здесь. Это почетно. Для мужчины жалеть себя – позорно. Сколько было перед 2014-м годом тех, кто позиционировал себя как  спортсмен-воин в  воинственных татуировках, а как дошло до дела – «Меня же могут там убить. Меня же девушка не отпускает!». Да, тебя могут убить, ливер вывалится, все – будешь «200»! Такое ощущение, если эта «исключительная» личность умрет – Земля остановится, Солнце перестанет светить, просто трагедия вселенского масштаба! Этого я не понимаю. Такие попросту не заслуживают называться мужчинами.

– А правда ли, что в бою, когда страшно, люди становятся верующими?

–  Становятся, но это удел тщедушных людей. К религии я отношусь крайне негативно, потому что слабый духом человек, который не может надеяться на себя, верит в этот бред. Это сугубо культурное наследие, причем не самое лучшее, которое систематически на протяжении многих веков этими своими догмами делало из мужчин безропотных овец: подставь щеку, люби врага своего, будь терпимым – и все у тебя будет хорошо. Бред! Я скептик по натуре, но если у человека есть аргументированный довод, факты о существовании бога, я скажу: «Пожалуй, ты прав!». Но обычно доводы отсутствуют, и это смотрится смешно.

– Без юмора на войне – вообще жопа. Можете вспомнить что-то смешное?

– Да, мы постоянно шутили друг над другом: «Тебя сегодня убьют». Идем в бой, я говорю кому-то: «Если тебя ранит – то пусть лучше тебе ноги оторвет, тогда тебя легче будет вытаскивать. А лучше чтобы ты забаранился – тогда мы просто тебя вытащим и поделим твою «экипу». Вещи чьи-то уже делили. Многие ВСУшники этот юмор вообще не понимают. Например, мы выдвигаемся на штурм Иловайска, они на нас смотрят с ужасом в глазах: «Вы смертники!». Мы с улыбкой им говорили, что хотим умереть и попасть в Валхаллу. В общем они нашего юмора не понимали.

– А что Вы узнали о себе на войне?

– Узнал, на что я способен в экстремальных ситуациях. И что я действительно гожусь для военного дела и чувствую себя в боевых условиях весьма гармонично.

– Отношение к окружающим изменилось?

– Я больше начал людей ненавидеть. Есть пословица, что друг познается в беде, так же и нация познается в каких-то потрясениях. Есть в обществе  альтруисты, такие как волонтеры, которые помогали фронту весьма всеобъемлюще, я их очень уважаю. Но ведь большинству плевать. Помню, в 2014 году я приезжал на ротацию, ехал в такси, у кого-то свистнула колодка – я вжимался. На улице мог прилечь, если будет громкий звук, похожий на прилет или выход. При этом, находясь в Киеве я наблюдал беспечно прогуливавшихся  парней призывного возраста, которые думали о чем угодно, но явно не о войне на востоке своей родины. Раньше аристократию формировали люди военного дела, которые были не просто какими-то отбитыми вояками, а имели достаточной интеллект. И не было такого: хочу в армию или не хочу. Мне такая постановка вопроса тоже непонятна.

– Как, по-Вашему, закончится война?

– Не знаю. Когда власть в стране будет принадлежать не барыгам и свинопасам, а благородным людям, у которых отсутствует жажда к аккумулированию чрезмерных материальных благ.

– Чем Вы сейчас занимаетесь?

– Занимаюсь архитектурой, графическим дизайном, есть линия одежды в стиле милитари «AREY».

Купить футболку AREY

 – Есть что-то, чего Вы боитесь?

– Самое страшное, если что-то случится с близкими, с сыном или с дочерью.

– Наверное, каким бы грозным не был папа, дочь как скажет – так и будете делать?

– Честно говоря, я морально не готов к непослушанию дочери. Боюсь ей поломать психику, испортить с ней отношения, но меня надо будет слушать. У меня не либеральные взгляды на нравственное поведение женщин.

– Что способно вышибить из Вас слезу?

– Дети.

– Что для Вас значат награды?

– Государственные – ничего: «служи, дурачок, получишь значок». Только полковые – значат.

– Что для Вас деньги?

– Деньги не нужно возводить в культ. Это лишь средство для полноценной жизнедеятельности и достижения определенных целей.

– А на что бы их потратили, если бы было много?

– На силовой блок и культивирование в обществе исторической памяти и культуры.

– У Вас много друзей?

– Понятие «друг» – растяжимое. Только агрессивная среда может показать кто есть друг.

– А за что Вам стыдно?

– За то, что я чрезмерно грубый с близкими. Характер у меня скверный, не всегда могу себя сдержать.

– Когда Вам нужен совет, к кому обращаетесь?

– Я сам принимаю решения – осмыслил, сопоставил и принял.

– Что Вы цените в людях больше всего?

– Прямолинейность. И не люблю людей, у которых нет принципиальной позиции.

Есть несколько примеров, когда у людей есть принципы: я учился в Национальной академии изобразительных искусств и архитектуры. Контингент там в основном – творческие люди, глядя на таких, у меня не возникает ассоциация с человеком, который может воевать, и они себя никогда таковыми не позиционировали. Он интеллектуально развит, от него много пользы в социальной сфере, это интеллигенция. Против такого я бы даже кривого слова не сказал. И вот такие люди просто снимались, бросали семьи, высокооплачиваемую работу и уходили воевать – не на неделю, не на месяц, как другие, которые, порезав палец, уезжали и больше не возвращались.

– Вы были когда-то в рядах ультрас?

– В киевском околофутболе был основным человеком порядка 8-ми лет. Разочаровавшись, я плюнул на этот «детский сад».

Они делают себе воинственные татуировки казаков, набивают лозунги «Победа или смерть», руны, викингов, позиционируют себя как чудо-воины и машины для войны. А когда началась эта война – все куда-то резко делись: у кого в Польше клубника спеет, у кого бабушка при смерти, у кого кошка рожает. В общем , воинственность куда-то испарилась. Из всего этого бомонда на войну поехало человек 40. Остальные «постеснялись». Война, как лакмусовая бумажка, выявляет, кто есть кто.

– У Вас есть хобби?

– Я творческая личность, и свой род деятельности строил так, чтобы заниматься тем, что мне очень нравится. И не понимаю людей, которые ходят на работу и ненавидят ее. До войны моя работа была моим самым любимым занятием, я даже воспринимал ее не как заработок, а как творческий процесс.

– Ваши любимые фильм, книга, музыка?

– Музыку с детства слушаю вообще чернушную – black metal. Из любимых фильмов – «Хозяин морей» с Расселом Кроу, «Капитан Алатристе», очень люблю исторические фильмы, когда показывают все, как есть. Все рыцари были страшными людьми и занимались страшными вещами. Их идеальный романтический образ далек от реальности. Еще хороший фильм – «Пришельцы» с Жаном Рено.

– Что в жизни важнее свободы?

– Для меня важнее свободы  мои дети. Понимание чести и другие критичные моменты, через которые я не мог бы перешагнуть.

– А милосердие важнее справедливости?

– К кому милосердие? Каждому должно воздаваться по заслугам. Справедливость превалирует над милосердием.

– Что означает для Вас слово «любовь»?

– Ничего.

– Если начнется опять горячая стадия войны?

– С удовольствием приму участие.

– Вы счастливы?

– Время покажет.

Игорь Полищук,
Наталья Кряж,
Алексей Суворов.