Головна Таксо

Глава-31

На базе меня встретил Андрей Евгеньевич, который уже был наслышан о наших приключениях. Как раз в этот момент он давал интервью журналистам, приехавшим из Киева делать репортаж о Широкинской операции. В присущей Андрею манере, он ни разу не растерялся, когда я со скрежетом залетел боком на парковку у одного из корпусов, где собрались журналисты с телекамерами.

– А вот и наши ребята из самого ада! – с улыбкой указал в мою сторону Андрей и журналисты ринулись ко мне, обступив машину.

– Господа! Нет времени на разговоры! Там люди гибнут! – кинул им я и подбежал к Андрею.

Билецкий все понял без слов и тут же дал команду выдать мне другой автомобиль, благо накануне волонтеры пригнали целый автовоз пусть и стареньких, но весьма бодрых в техническом плане пикапов.

– Таксист! Вы красавцы! – приободрил меня Андрей, похлопав по плечу.

– Андрей Евгеньевич! Делаем все что можем! Ни шагу назад! – рапортовал я и прыгнул в уже прогретый автомобиль.

Через минут двадцать я уже погасил фары и на ощупь пробирался все по тому же полю между Бердянским и Широкино, лишь изредка включая свет, чтобы не свалиться с обрыва в море. Ехать даже с включенными габаритами было опасно, так как любой свет в подобной ситуации – это демаскировка, делающая из авто хорошую мишень.

Зрелище разворачивалось очень красивое и одновременно ужасное. Вдалеке над Широкино поднимались клубы дыма, подсвечиваемые огнем взрывов и пожаров. Воздух резали трасера, пронизывая темное небо, в разные стороны разлетались снаряды из горящей техники, как нашей, так и противника, а потому периодически поле передо мной освещалось яркими взрывами где-то высоко надо мной. Спустя пол часа мучений в почти кромешной тьме, я все же увидел просвет в лесополосе и вспышки огня у Маяка и понял, что проехал правильно. Еще через минут десять я уже парковался в знакомом мне кармашке у входа в наше укрытие.

– А вот и я! – забежал я с криками и идиотской улыбкой на грязном лице в холл.

Ребята поведали мне о последних трагических событиях. Погиб мой земляк, представитель луганского фанатского движения с позывным Чемпион, который был водителем Спартана, одного из немногочисленных легко-бронированных автомобилей которыми мы располагали. Когда ребята из батальона Донбасс, спешащие нам на помощь, в суматохе проскочили поворот и напоролись на позиции противника, оказавшись в окружении, оказать им поддержку вызвался именно Чемпион. Погрузив экипаж в свой Спартан, он ринулся эвакуировать попавших в западню ребят. Этот БТР нового поколения довольно интересная штука на базе ленд крузера, но как и все в нашей стране, сделан он красиво, а технически не очень грамотно. Тяжелая бронированная база на очень слабой и мягкой подвеске не давала шансов этому монстру хорошо себя чувствовать на изменчивом полотне пахоты полей, где и оказались раненные и окруженные Донбассяне, к которым он поспешил на помощь. Съехав в кювет, он попал в глубокую колею выдавленную в распаханной земле вражеской техникой и застрял, когда с другой стороны дороги показалась башня вражеского танка, прячась за которым к позициям ребят пробиралась вражеская пехота.

– Бросай Спартан! Уходим пешком, полями! – крикнул Чемпиону кто-то из его ребят.

– Уводите Донбассян и сами уходите! Я технику не брошу! – ответил он и пытался выехать на севшей уже почти на брюхо машине.

Весь его экипаж покинул этот новомодный БТР и помог раненным Донбасянам выбраться из западни пешком, вызвав поддержку легкого пикапа с пулеметчиком на пол пути, а Чемпион все не сдавался, пытаясь в выехать из этой ловушки…

В какой-то момент, борт его автомобиля сбоку осветила оптика вражеского танка и раздался выстрел прямой наводкой осколочно-фугасным снарядом. Чемпион погиб на месте, но спас свой экипаж, до последней секунды своей жизни, борясь за дорогостоящую технику.

А что может быть дороже человеческой жизни? Только прожитая достойно человеческая жизнь. Именно следуя этому принципу и жил этот молодой и жизнерадостный, добрый парень, у которого ублюдки забрали родной Луганск, а теперь и жизнь… Вечная память!

Тем временем бои стихали, принимая характер позиционных. Наши ребята вытягивали раненных и погибших ребят, а на Широкино опустилась холодная февральская ночь. Один из парней-разведчиков, весь день просидел в подвале, слыша, как на поверхности ходят сепаратисты, а теперь, с приходом темноты наконец то появилась возможность его забрать. Где то, на улочках Широкино, наши добровольцы из русских ребят, встретили сепаратистов, так же россиян и прикинулись своими. Благо акцент позволял. Мило побеседовав с патрулем из «русских братьев», ребята проследовали за своим пареньком к подвалу, а на обратном пути, когда уже были в не зоны поражения, ликвидировали вражеский патруль точными выстрелами.

Другие же наши ребята, заблудившись темными улочками, взяли в плен такой же вражеский патруль пообещав сохранить им жизни, если те проведут их огородами к нашим позициям. Те провели, и наши парни сдержали слово, отпустив врага без оружия к своим. Война и критические ситуации хорошо стимулируют смекалку, а такие поступки на пропитанной ложью и грязью войне, кажутся особенно благородными.

Ближе к полуночи к нам на Маяк прибыли морпехи, которые прикрывали тыл, они вместе с прибывшими ребятами из батальона Донбасс должны были сменить нас, оставшись на удержание позиций. Наша работа была выполнена и мы, погрузившись в пикап отправились на базу отдыхать, ведь за последние пять дней мы толком то и не спали. Ехали молча. Каждый думал о погибших и раненых товарищах, с которыми еще вчера вместе пили чай и травили байки, а сегодня их уже не было среди нас. Как судьба так распределяет кому жить, а кому нет? Может есть какое-то предназначение свыше? – мое воспаленное сознание рисовало мне какие-то непонятные логические и не очень связи, пока я в кромешной тьме на пониженной передачи пробирался через простреливаемые участки…

Через пол часа мы завезли Испанца в уже знакомую больницу, где ему извлекли мелкие осколки из мягкого места, наложили повязку и мы поехали в сторону базы.

Грязный и уставший я валился с ног, чертовски хотелось есть, так как за последние пару дней мы лишь перекусывали пару раз на бегу, как то когда лупит адреналин и есть то особо не охота, но едва попав в более менее спокойную обстановку, организм тут же сигнализирует о истощенности, требуя еды и отдыха.

Мы быстро сварганили что-то из горячей еды и уселись за стол, листая новостные ленты, пытаясь понять, как освещены события в интернете. Пророссийские ресурсы вопили о карателях, которые в нарушение всех договоренностей двинулись вперед, украинские провластные ресурсы трубили о успешности этой операции, а лишь мы знали правду, что никакая власть нас толком и не собиралась поддерживать, а все что мы сделали – плод крепости духа и личной инициативы. Очень удобная позиция для власти: если у азовцев все получится, значит это успешная операция, проведенная при поддержке правительства, а если получится не очень, то это оборзевшие азовцы творят махновщину. За все это время мы уже привыкли к подобной тактике блядской власти и просто делали то, что были должны с улыбкой и иронией воспринимая подобные отчеты порошенковских СМИ.

К нашему позднему ужину присоединился и Андрей Евгеньевич, который так же как и мы не спал толком несколько дней, руководя с остальными командирами этой операцией. Мы с восторгом рассказывали ему о наших приключениях, а он с улыбкой и блеском в глазах слушал наши байки, лишь изредка рассказывая о том, как и почему произошли те или иные события, с точки зрения штаба. Интересное дело война, а особенно разбор всех ситуаций уже после событий. Очень чувствовалась теплота этого общения и искренность, которой было пропитано все происходящие, когда командир не просто условная фигура, а непосредственный участник всего происходящего. Когда командир прошел весь путь вместе с нами, от нескольких ребят с кусками арматуры в руках, до одного из лучших боевых подразделений, способного выполнять такие сложные задачи как Широкинская операция. Это многого стоит. Это настоящая семья, со своими радостями и горем, с успехами и поражениями, где каждый тянет друг за дружку до последнего, не по приказу, по зову сердца…

Так мы проговорили, забыв о усталости до самого рассвета и плавно подошли к печальной статистике погибших и раненых. Мы конечно сделали очень большое дело. Во-первых – мы отодвинули линию фронта от мирного Мариуполя на несколько десятков километров, что выводило этот крупный город из зоны поражения вражеской артиллерии. Во-вторых – мы оттянули на себя часть наступавшей на Дебальцево группировки, разрядив обстановку и дав возможность спастись многим ребятам из дебальцевского котла. В-третьих – мы показали всей Украине и всему миру, что глубоко мотивированные ребята, пусть и не самые профессиональные на тот момент, способны совершить поистине серьезные поступки, опираясь лишь на непоколебимый дух и чувство долга, навсегда вписывая свои имена в летопись украинского сопротивления.

Погибшими в эти дни мы потеряли около десятка человек и около сотни наших ребят получили ранения разной степени тяжести. Почти весь личный состав полка принимал участие в этих событиях, по сути – это была игра ва-банк. Мы не могли поступить иначе в тот день и плевать, что правительство не оказало нам обещанной поддержки в самый последний момент. Мы делали то, что были должны делать и не думали, о том, что будет.

Мой друг Антон Механик так же принимал активное участие в этих пятидневных событиях, но так как мы находились в разных подразделениях, пересечься на поле боя нам не удалось. Ниже я расскажу его историю, историю о везении на войне и о том самом высшем смысле вселенной, которая каким-то неведомым образом охраняет одних и забирает других.

Антон, так же как и я был водителем, но в составе второй роты, прозванной железной, за свою самоотверженность. Ездил Механик за рулем ауди а6, на скорую руку подготовленной к боевым действиям. Четырнадцатого февраля он так же занимался эвакуацией раненных, подвозом боекомплекта и прочими задачами, возложенными на первоклассного военного водителя. Приключений у него было также не мало, о которых я думаю он сам расскажет в своих мемуарах, если решит, а я хотел бы рассказать о одном конкретном случае, который объяснить кроме как божественным везением нельзя.

В самый разгар боев, он залетел на своем авто в Широкино, везя боекомплект ребятам, находящимся на передке и принимавшим лютый бой. Позиции ребят расположились за воротами одного из домов, хозяин которого не захотел покидать родное село, а потому просто находился на позициях с нашими ребятами, помогая чем сможет. Когда подъехал Антон, он выбежал открывать ворота, что бы запустить автомобиль и в этот момент прямо ему под ноги прилетела мина, разорвав на куски того мужичка и изрешетив осколками автомобиль Механика.

Пыль улеглась. На земле у ворот лежали части тела погибшего хозяина дома, вокруг с неистовым криком бегала на цепи собака, с вырванным осколком боком из которого свисали кишки бедного животного, а Антон, контуженный, но живой лежал на земле возле машины, не понимая каким образом оказался на улице. Мина упала прямо перед его капотом, превратив автомобиль в решето, буквально не оставив живого места. Дырки от осколков сто двадцатимиллиметрового снаряда были и в сидениях и в подголовниках передних сидений, а на Антоне не было ни царапины…

Размышляя обо всем этом, о судьбе, везении и предназначении свыше я побрел к своему спальному месту. На Маяке оставался лишь штаб под руководством Кирта, который должен был передать Широкино на удержание морпехам и со своими бойцами выйти в тыл, эвакуируя оборудование. Наша задача на этом была выполнена, как мы думали, а потому едва прилегши я тут же вырубился, даже не подозревая, что через несколько часов нас уже разбудят и нам придется вновь отправится в Широкинский ад, оказывая поддержку и прикрытие выходящему штабу наступательной операции…

<<Глава-30
>>Наша армія спалила російський “ексклюзив”