Головна Таксо

Глава-26

Чуть ранее я писал, что наш взвод физ-защиты делился на две группы – старичков, куда входил и я, под командованием Испанца, а так же второй группы состоящей из части взвода ударно-штурмовой роты, многие из которых были ранены во время освобождения Марьинки летом четырнадцатого. Когда же они подлатали раны – Андрей с радостью подтянул этих бывалых и смелых ребят в нашу команду. О части из них я рассказывал, когда описывал события в Волновашской больнице, где мне довелось охранять этих ребят еще во времена службы в луганском взводе. Теперь с этими ребятами мы стали сослуживцами по взводу, потому расскажу и о этой части нашего коллектива, а именно о тех, кто чем-то отпечатался в моей памяти.

Виталес – командир второй группы нашего взвода. Во времена Марьинских событий он так же командовал группой, а потому и в нашем взводе он занял командную должность в, по сути, уже сформированном коллективе своих ребят. Виталес до войны был хулиганом киевского Динамо, фанатом старой школы. Суровый, идейный и с напрочь отсутствующим чувством юмора, что в нашем веселом коллективе становилось поводом для разнообразного троллинга, который Виталес не всегда понимал, что веселило до колик всех остальных. Об одном из таких случаев расскажу в последующих главах.

Женя Журналист – один из относительно легко раненных в Марьинке пацанов, которые уехали в госпиталь сразу и не ночевали тогда в той больнице. Веселый харьковский хулиган, с отличным чувством юмора и подвешенным языком, но с в край вредным характером, что так же становилось поводом для различных шуток, которые он с радостью поддерживал, но не всегда. Например, однажды, мы все что то накосячили по мелочи и следуя армейским обычаям Андрей нам выписал по пятьдесят приседаний в полной экипировке, прямо по среди трасы во время одной из поездок из Киева в зону АТО. Женя в это время был в туалете, а когда вернулся, просто стоял рядом с Евгеньевичем, пока остальные прокачивали ноги за свой веселый нрав. В принципе Женя к тому косяку не имел никакого отношения, но ситуация выглядела весьма комично, а по тому мы начали гнать с него, что он теперь не часть команды и отбился от коллектива. Порой подобные подколы с очень серьезным выражением лица доводили Журналиста до истерики, но мы не сдавались, выдумывая все новые версии, почему он подлец и предатель и просто надрывались от смеха, наблюдая за его реакцией, следуя самым черным заветам Азовского юмора.

Десант – так же парень из взвода тех раненых ребят, которому удалось тогда избежать ранения по счастливой случайности. Он был активным бойцом, а потому так же попал в нашу команду вместе с ребятами Виталеса. Десант – полтавский парень, спортсмен и футбольный хулиган с характерным полтавским говорком и повадками, а это тут же вызывало шквал шуток на сельские темы, что по началу он воспринимал в штыки и даже с агрессией, но со временем он проникся духом коллектива и уже сам порой травил такие байки, что от былого сурового полтавского парня не осталось и следа. Как-то раз мы с ним даже подрались, в процессе его акклиматизации в нашем безбашенном коллективе, но это не стало причиной какой-либо вражды, а наоборот только сблизило нас. Он так же был водителем и довольно не плохим, но его полтавское происхождение все же было причиной огромного количества шуток про водителя трактора, который по недоразумению приехал на войну вместо колхоза, над которыми он и сам в последствии смеялся и даже всячески развивал, породнившись с нашим чернушным, но высоко духовным коллективом.

Местный – про него я уже рассказывал ранее во время Волновашских событий, тот самый парень с пневмотораксом, который раньше всех пришел в себя и травил шутки. Так же и в нашем коллективе он быстро нашел себя, став пулеметчиком со свежеполученным пулеметом нового образца под натовский патрон. Такая маленькая и удобная, но чертовски смертоносная штука калибра 5.56. Запомнился мне Местный тем, что он был заядлым тусовщиком, а потому во время отдыха мы с ним выджигеривали на танцполах различных клубов и ни одна тусовка не обходилась без него.

Ислам – харьковский футбольный хулиган, молодой, добродушный и очень веселый парень, один из относительно легко раненных в Марьинке ребят. В Волновахе он тогда не оставался на ночевку, хотя и был с сильно посеченными осколками бедрами ног, а сразу отправился в госпиталь. Ислам хороший и бесстрашный парень, с которым было приятно, как и воевать, так и отдыхать, такой, знаете, – парень без говна. Вот смотришь на него и понимаешь – надежный человек, тем, наверное, и запомнился.

В общем вернемся в события раннего утра десятого февраля, когда всех нас подняли по тревоге. На коротком построении Хорст объяснил нам задачи, и мы поехали в сторону Мариуполя, где на территории одной из Азовских баз был организован штаб операции.

Часть нашего взвода отправились в наступление с основной наступающей группировкой, а наша группа – Хорст, Испанец, Рафик, Прирожденный и я, остались с Андреем, как резерв для выполнения особых задач для оперативного и точечного реагирования там, где это понадобится. Мы по началу даже немного расстроились, что не наступаем с основной массой, но уже к вечеру, мы поняли, что самое пекло нам еще впереди…

Руководили наступательной операцией Андрей, Боцман и Черкасс – командир ударно штурмовой роты, а непосредственным полевым командиром был Кирт, командир второй, как ее еще называли – железной роты. Уже через несколько часов Азов, почти без боя, занял ключевые позиции в самом селе Широкино, а так же разместил штаб на одной из ключевых высот под названием «Маяк». По сути, это когда-то был детский лагерь, который очень удобно расположился на хорошей возвышенности, с которой вся линия обороны просматривалась как на ладони. Разведывательно-диверсионная рота под командованием Радика (того самого, который был десятником днепрян на Казацком), ушли далеко в глубь села, заняв позиции, фактически на выезде, со стороны противника.

И примерно сутки было относительное затишье, ребята окапывались, укрепляли новые позиции, работала разведка. Часть наступающей украинской группировки закрепилась в селе Лебединское, по крайнему левому флангу, часть окопались в полях между Лебединским и Широкино, часть закрепились в селе Пищевик и в Павлополе. С тылу нас прикрывали морпехи, у которых не было задачи от их руководства наступать вместе с нами, а потому они стояли в селе Бердянское позади Широкино вместе с бронетехникой, как вторая линия обороны.

Ближе к вечеру нашу группу Андрей отправил на усиление в Лебединское, где мы провели последующие сутки. Так же с нами выехала и группа Виталеса, так как ребята участвовавшие в общем наступлении вечером вернулись обратно, и мы были готовы действовать двумя экипажами. Тут важно отметить, что накануне Виталесу волонтеры пригнали Форд эксплорер, на котором и передвигалась их группа, а он очень ценил этот «подгон», а потому никого не пускал за руль и сам управлял этим автомобилем, фактически влюбившись в него по уши. Особенно забавно было, когда он не реагировал с очень серьезным лицом на наши чернушные шутки по этому поводу.

В ночь мы поделились следующим образом: наша группа под командованием Испанца заступила на боевое дежурство в окрестностях Лебидинских позиций, а группа Виталеса отправилась отдыхать в одно из зданий где располагались и мы и другие азовцы. Наша главная задача была – противодействовать ДРГ противника, так как была высока вероятность их активности, а учитывая то, что в любой момент нас могли выдернуть на выполнение других задач, было решено одну группу отправить на отдых, что бы в случае чего у нас была одна свежая команда, для выполнения любых, даже самых сложных указаний.

У Испанца, на тот момент был с собой тепловизор, который мы, отдали ребятам из штурмовой роты, так же заступившим на дежурство, под прямое руководство нашего взводного командира. Оставив ребят на посту в холе здания с большими окнами в пол, мы пошли вместе с Хорстом и Испанцем на обход территории, изучить ландшафт, да и вообще лучше сориентироваться как нам обороняться в случае чего. Тут и там была слышна стрекотня пулеметов где-то вдалеке с фланга, через пару часов прямо над нами прошла кассета града куда-то в сторону Широкино, как мы потом узнали, пьяные или просто глупые сепаратисты успешно обстреляли море, «перелетев» на пару километров. Обстановка в общем то весьма напряженная, учитывая то, что мы фактически находились на не подконтрольной территории и, фактически, наступления можно было ждать с трех сторон, учитывая разрозненность наших позиций.

Часа в три ночи, когда уже во всю стояла пронизывающая холодом февральская ночь, а мы с Хорстом и Испанцем лазили далеко от наших основных позиций, в рацию раздался крик одного из ребят, которым мы оставили тепловизор:

– Хорст, прием! Видим ДРГ противника! В зеленке прямо за большим витражным окном! – истерил голос из рации.

– Хорст на связи! Огонь не открывать! Наблюдайте! – ответил Серега и скомандовал нам обойти с флангов указанное место.

Мы с Испанцем тут же приступили к выполнению задачи, украдкой пробираясь к зеленке напротив здания, с большим витражными окнами, где отдыхали остальные ребята. Честно сказать было крайне страшно, но задачу выполнять было нужно. И страшно было больше не от предполагаемой ДРГ, а от того, что когда мы будем на месте, у кого-то из наших, кто наблюдает в тепловизор, могут не выдержать нервы и нас просто покосят свои же. Еще через несколько минут мы подошли с трех сторон к предполагаемой точке, но никого не обнаружили. Хорст накрутил громкость радиостанции и из ее динамика тут же раздался истерический крик:

– Еще трое! Держу на мушке готов стрелять на поражение! – разрывалась рация.

Мы тут же попадали на землю, а Серега выхватив рацию ответил:

– Долбоеб, блять! Это мы! Огонь не открывать!

Убедившись, что нас поняли, мы стали пробираться сквозь кусты в сторону дома, где сидели наблюдавшие ребята, который находился буквально в пяти метрах, а адреналин заставлял трястись коленки, к тому же было не понятно, кого они там увидели в тепловизор помимо нас.

– Какая впизду ДРГ?! – со злостью выпалил Хорст, когда мы зашли внутрь здания.

– Они до сих пор там! В экипировке все! Глянь сам! – протягивая тепловизор Испанцу продолжил смущенный сельский, но очень ответственный паренек.

Испанец взял тепловизор, поднес его к глазам и рассмеялся, передавая тепляк командиру Хорсту. В общем если долго не углубляться в принцип работы этого устройства, то отражаемое в витражном стекле излучение от тел находившихся в здании ребят, формировало изображение, которое накладываясь на находящуюся за стеклом зеленку, создавало эффект людей с оружием прячущихся в кустах, а на деле же он видел тепловое отражение себя и тех ребят которые сидели на полу рядом с ним. Слегка поприкаловавшись и объяснив еще раз этому пареньку, как пользоваться этим чудо устройством, мы отправились обратно исследовать территорию, пока не начало светать.

С рассветом нашу группу дернули на базу в Мариуполь, а выспавшаяся группа Виталеса отправилась на усиление в Широкино. Андрей, увидев наш измучанный недосыпом вид отправил нас отдохнуть на территории мариупольской базы, сказав, что скоро будет очень жарко и что завтра в десять утра нам менять группу Виталеса, поэтому мы должны быть свежими и активными.

Пока мы спали, Широкино начали обстреливать из различной артиллерии, а потому наша вторая группа почти не вылазила из подвала Маяка. Самым большим ударом для них стало то, что пострадала их машина, находившаяся на улице, за которую так болел душой Виталес. Потому когда их привезли на базу другие ребята, а мы отправлялись на их место заступать на усиленное дежурство, Виталес очень просил притянуть его машину тросом, так как она не заводилась, видимо осколок повредил электронику или топливопровод. Подкалывая нашего друга, который совсем не понимал нашего юмора мы отправились в Широкино, а я даже прихватил с собой трос и пару запасок на всякий случай. Тогда я еще не предполагал, что вот-вот начнется настоящая война и вряд ли нам будет дело до куска железа…

<<Глава-25
>>Глава-27