Головна Таксо

Глава-16

Впрочем, на седьмом, спокойном блокпосту было не так уж и плохо. По крайней мере отоспались и отъелись, передохнув от постоянных артобстрелов. Спустя несколько дней за нами приехал экипаж из военных гелентвагенов, полученных в помощь от Евросоюза. Гелики эти видали, конечно, виды и были, пожалуй, годов семидесятых выпуска, а к нам были отправлены, будучи снятыми с какого-то бундес резерва или что-то типа того.

Мы быстро погрузились и отправились на наш родной, тринадцатый блокпост, а командиры по пути рассказывали нам о последних происшествиях. Пацаны из смежного взвода, находясь на позициях тринадцатого блокпоста так же, как и мы подвергались ежедневным обстрелам, но им повезло несколько меньше. Их боец в один из дней, так же, как и мы когда-то с Моссе, забрел слишком далеко от блиндажей, когда начался очередной артналет. Никаких укреплений в досягаемой близости не было, за исключением свежего окопа, который успели выкопать буквально на два штыка, поэтому, с первым прилетом он нырнул в эту ямку, фактически едва укрывающую лежащего плашмя человека. Связи, естественно с ним никакой не было, поэтому ребята, укрывшиеся в блиндажах успели его мысленно похоронить, а обстрел в этот раз был весьма и весьма серьезный. Сначала бандформирования обработали блокпост и прилегающую территорию минами 120-го калибра, затем на позиции обрушился шквальный гаубичный огонь, превратив лесопосадку, прикрывающую окопы и блиндажи в редкий кустарник, а слегка выждав – с неба посыпался град, сжигая и решеча все, что осталось на улице – автомобили, хозпостройки и баки с водой. Все это время, парень, с позывным Рембо, лежал в едва углубленном окопчике, а вокруг все горело и взрывалось на протяжении нескольких часов…

Обстрел прекратился, и пацаны пошли искать потеряшку, особо не надеясь уже найти его живым, а когда нашли – обомлели. К счастью, у парняги не было никаких физических повреждений, даже минимальных, но психологический удар оказался таким, что он потерял дар речи в прямом смысле этого слова и несколько дней вообще не разговаривал, просто сидел и смотрел в одну точку, обхватив колени. Поэтому его решено было отправить в госпиталь в шоковом состоянии. Вот это именно то, о чем я говорил выше, что не так страшна артиллерия своими осколками и взрывной волной, сколько психологическим воздействием, приводящим порой к очень серьезным последствиям в виде различных психических и психологических расстройств и прочим проявлениям поствоенного травматического синдрома.

Через минут сорок мы прибыли на место, где нас с радостью встретили уже знакомые нам вояки. Кто-то из них сказал с подколом – А я думал вы уже не вернетесь, на седьмом говорят страшная война несется… Я не растерялся и подхватил – Да, ты знаешь, когда мне ноги первый раз там оторвало, я еле вытряхнул их из спальника… Кто то из наших продолжил – Ага, пол ведра Юрца из спальника выпало… Все заржали и мы пошли к блиндажам располагаться.

Находиться здесь нам предстояло до четырнадцатого сентября, на которое была назначена ротация и мы, то есть все, кто прибыл с моим заездом в середине июля должны были ехать на заслуженный десятидневный отдых в Киев. А тем временем нас обрабатывали снарядами все интенсивнее и интенсивнее, явно сепаратисты не спешили нападать, но используя свое преимущество на тот момент в тяжелом вооружении на нашем направлении – систематически сводили нас с ума постоянной бомбежкой наших позиций. В Мариуполе находилось несколько танков ВСУ, базировавшихся в самом городе за нашим блокпостом, но вперед они не высовывались, а ждали предполагаемого наступления, чтобы оказать поддержку нам при возможном нашем отступлении. Так все это было на словах, а на деле вояки-танкисты просто бухали изо дня в день, имея доступ к «гражданской жизни». Сказать честно, я бы и сам, пожалуй бы нажрался в отдельные моменты, особенно когда сидишь в блиндаже и ждешь прямого прилета, который тебя тут же и похоронит… Но в наших рядах пьянства на позициях никогда не было, действовал сухой закон и четкое распоряжение по этому поводу. Более того, мы еще и следили за тем, чтобы местные вояки не злоупотребляли. Например, однажды, вояки сменились и в первый же день все по напивались просто в зюзю вместе со своим командиром. Весь вечер они громко и эмоционально обсуждали, как бросят блокпост в случае наступления, мол пусть Азовцы воюют, они ж хотят больше всех… Когда все они крепко спали в палатке, будучи не способными даже встать, не говоря уже о каком либо сопротивлении, наши ребята собрали все их оружие, небрежно забытое на улице недалеко от места попойки, и попрятали его в блиндажах. Утром, перепуганные любители крепкого пойла бегали по всей территории, перешептываясь между собой о трибунале в поисках утерянных автоматов и пулеметов, а мы до обеда делали вид, что не понимаем что происходит. Когда вояки слегка отошли от сумасшедшего похмелья, Моссе их всех собрал и сказал – Мужики! Здесь война, а не дискотека, и мы приехали вас усилить, а не воевать вместо вас! Затем велел вернуть им автоматы и добавил – Еще раз нажретесь, мы просто уйдем вместе с вашими стволами, нам пригодятся, раз вам не нужны! Честно говоря, это не помогло искоренить в их рядах пьянство полностью, но по крайней мере никто из них больше никогда не напивался до поросячьего визга и не терял оружие.

Показательна еще одна история, связанная с пьянством на войне. В один из дней Моссе вместе со своим помощником Петюней отправился в Мариуполь в штаб обороны, повез какие-то документы, предварительно предупредив руководство, что выезжает с блокпоста. Когда они уже ехали по окраинам города и видели вдалеке несколько ВСУ-шных танков, припаркованных в кюветах по обеим сторонам от дороги, раздались автоматные очереди, а по кузову автомобиля забарабанили пули, одна из которых пробила лобовое стекло, прошла рядом с Петюниной головой (он был за рулем), а затем пробив край подголовника, застряла в центральной стойке. От неожиданности наши парни едва не перевернулись, съезжая с дороги и пытаясь сообразить что происходит… А произошло следующее. Доблестные танкисты в очередной раз напились, тот из них кто был ответственен за радиосвязь забыл или не счел нужным предупредить остальных, что с блокпоста будет двигаться автомобиль с нашими бойцами. Другие же два алко-воина, решив, что кто-то летит на прорыв со стороны блокпоста (а наши парни передвигались всегда очень быстро) – открыли огонь на поражение, едва не поубивав наших ребят. Здесь, конечно, можно и нужно грешить на отсутствие прямой радиосвязи связи между подразделениями на тот момент, но если бы алкоголь был исключен, по крайней мере, трезво оценив обстановку можно было бы избежать стрельбы на поражение. Это хорошо, что вы прям в танках не бухаете! – отправляя в глубокий нокаут одного из танкистов выпалил Моссе… Не знаю, бухали они после этого или нет, но подобных инцидентов более не происходило.

За это время были и более трагические истории, связанные с алкоголем и отсутствием должной коммуникации между различными подразделениями и родами войск. Например, в один из дней группа военных выехала с нашего блокпоста на военном грузовичке укладывать в полях противотанковые мины, создавая заграждения на случай наступления. Не знаю, были ли они пьяны, ошиблись в карте минного поля или просто легкомысленно отнеслись к поставленной задаче, но в какой то момент они наехали на собственную мину, что неминуемо привело к гибели нескольких военных и тяжелому ранению еще одного… Другая история связана с обстрелом наших военных нашей же авиацией, а точнее вертолетом. Естественно, полностью отсутствовала радиосвязь, а вылетевшие на задачу вертолетчики, почему-то не были в курсе расположения союзных позиций. Едва успев окапаться эти ребята были нещадно расстреляны из крупнокалиберных орудий вертолета, а там «морковки», знаете ли, прилетают очень неприятные. Спасшиеся несколько ребят были привезены на наши позиции для оказания первой помощи и мне удалось с одним из них перекинуться парой слов. У этого мужичка, лет сорока пяти, было лицо и тело побито древесными щепками – то ли от ящиков, которыми они укрепляли позиции, то ли от других деревянных конструкций. В любом случае ему, несомненно, повезло, в отличии от его товарищей… Да, вот такая вот она война, что порой может прилететь от своих из-за неразберихи, поэтому алкоголь, тем более, на войне не уместен!

Справедливости ради стоит добавить, что не все вояки бухали и всячески саботировали поставленные задачи. Напротив, на наших позициях было несколько ребят, которые так же, как и мы болели душой за происходящее. Например, они вырыли несколько блиндажей с другой стороны от лесопосадки, укрепив их бревнами еще до нашего прибытия в усиление, а другая группа адекватных вояк из тех же бревен организовали фальшивые огневые точки, которые должны были сбивать противника с толку. Все эти парни больше проводили времени с нами, чем со своими сослуживцами, всячески давая понять, что в случае наступления – они будут с нами до конца, что не могло не вызывать уважения!

Накануне первого официального перемирия, в преддверии первых Минских соглашений, назначенных на пятое сентября – нас долбили из всего чего только можно. Сепаратисты, видимо, планировали максимально продвинуть линию фронта и закрепиться на новых позициях. В эту ночь нас отправили дежурить на высоту к уже привычной ЗУ-шке, вероятность полномасштабного наступления была как никогда велика, а потому я не сомкнул глаз ни на миг до самого утра. Едва начинало светать, когда я увидел приближающуюся колону военной техники. Откуда она выходит видно в сумерках не было, но явно она надвигалась со стороны Новоазовска в сторону нашего блокпоста. Я разбудил едва задремавших ребят и схватив радиостанцию начал пытаться выйти на связь с нашими ребятами на позициях. – Моссе ответь Таксисту! Вижу колону! Моссе Таксисту! Прием! Моссе выйди на связь! Радиостанция молчала и по спине пробежал холодок… Кто-то из ребят прыгнул за ЗУ-шку, вращая рукоятки наведения быстро сориентировал стволы на трасу, кто то другой дергая за тросы досыла патрона привел орудие в боевую готовность, благо у нас было время немного с этим разобраться ранее, хотя и опыта практического применения не было от слова совсем. Я тем временем не переставал кричать в рацию, вдавливая кнопку в корпус до хруста, и когда до условной точки открытия огня оставался буквально десяток метров из радиостанции раздалось – Таксист Моссе! Внимание! Огонь не открывать! Колона наша! Мы переглянулись и с облегчением вздохнули, не совсем понимая почему наша колона идет с той стороны. Как выяснилось позже, колона нашей техники шла из запорожской области, минуя сам Маруполь, они прошли через седьмой блокпост проселочными дорогами, по которым недавно передвигались мы и вышли к нам.

Это было раннее утро пятого сентября – дня подписания минских соглашений. Режим полного прекращения огня должен был начаться с 18.00, а потому наши позиции были усилены артиллерией и тяжелой техникой. С нашей возвышенности отчетливо было видно, как тяжелые машины завозили гаубицы прямо за наши блиндажи, выстраивая их в батареи, рядом формировалась батарея из украинских систем реактивной артиллерии, а с десяток танков и БТР-ов разместились в поле по нашу сторону от трассы.

Невозможно передать, насколько все наблюдаемое нами поднимает боевой дух! После всех этих дней нещадных обстрелов и сущей безвыходности с автоматом в обнимку в блиндаже – это казалось по истине серьезной затеей! Ну сейчас наши им навалят! – думал я, наблюдая, за кажущимися игрушечными пушками и градами внизу. Мы с ребятами оживленно обсуждали происходящее – Ща наши отработают артой, а затем с танками пойдут вперед… – сказал кто-то. – А мы в составе пехоты, похоже, пойдем вместе с ними! – добавил я, разгоряченный предстоящими событиями. Но нашему контрнаступлению было не суждено сбыться, по крайней мере в том виде в котором мы его себе представляли…

<<Глава-15
>>Глава-17