Головна Таксо

Глава-13

Тем временем мою новую роту стали готовить к обороне Мариуполя. Украинская сторона несла огромные потери в Иловайске, а после одной из попыток штурма, когда погибло несколько наших ребят, Андрей Билецкий – командир батальона, принял решение сосредоточить все силы именно на Новоазовском направлении. Предполагалось, что миновав Иловайск, войсками РФ и боевиками будет предпринята попытка широкомасштабного наступления, к тому же регулярные части России уже без зазрения совести обстреливали из дальнобойных артсистем отступающих украинцев, прямо со своей территории.

В тех боях погибло огромное количество украинских воинов, среди которых были и азовцы. Знаковой для меня стала смерть Олежки Аксена, того самого луганского парня, который вместе с Акелой сердобольно привозил нам перекусить в Волноваху к раненым бойцам. Во время одной из попыток штурма Иловайска, его и еще одного молодого парня, террористы закидали гранатами в проходе между домами. Первую упавшую под ноги гранату собой накрыл Хома – второй погибший боец, а другая, разорвавшись, поразила Аксена. Один из осколков угодил ему прямо в глаз, превратив содержимое черепа в кашу и не приходя в сознание Олежка погиб на руках у Андрея. Стоит отметить, что командир нашего батальона Андрей Евгеньевич Билецкий, принимал непосредственное участие во всех боестолкновениях того времени, не отсиживаясь в тылу, как многие «генералы». Он считал себя неотъемлемой частью всего происходящего и, вопреки предостережениям внутренней службы безопасности, старался наравне с ребятами отвоевывать метр за метром украинской земли, зачастую лично оказывая огневую поддержку и медицинскую помощь. Это несказанно поднимает боевой дух, когда твой верховный командир делит с тобой все тяготы и лишения фронтовых будней. Так было и в тот раз, когда погиб Аксен. Андрей в тот день поклялся отомстить за смерть этих восемнадцатилетних парней, а спустя несколько дней стало известно, что вина за произошедшее лежит на группе небезызвестного Моторолы, боевики которого отступая, закидывали наших парней гранатами из окон домов. Спустя несколько лет, кстати, Моторола был взорван в лифте собственного дома в оккупированном Донецке и нет доподлинных данных кто это сделал – СБУ, Азовская «агентура» или местные террористы и бандиты, но так или иначе кара нашла негодяя.

В двадцатых числах августа наша рота выехала на позиции под Мариуполь, заняв несколько блокпостов на восточном краю города. Мой новый коллектив в полном составе под непосредственным командованием заместителя командира взвода Моссе занял тринадцатый блокпост на Новоазовском направлении, усилив находившихся там бойцов местной территориальной обороны. Накануне, под нашим руководством и при поддержке городских властей, вдоль всей линии обороны было выкопано огромное количество траншей и блиндажей, которые были усилены железобетонном и бронеплитами предоставленными местными предприятиями. На расстоянии полутора-двух двух километров по бокам от нашего укрепрайона были установлены ЗУ-шки с расчётами ВСУ, поэтому нахождение здесь казалось весьма безопасным, к тому же стрельбы, первые несколько дней почти не было слышно и лишь изредка где-то вдалеке раздавались разрывы мин и пулеметная стрекотня. Мы окончательно расслабились и на третий день пребывания на этих позициях, почти никто не носил тяжелые бронежилеты, предпочитая оставить их в блиндаже и передвигаться с автоматом налегке. Но «балдеть» нам предстояло не долго, в чем я и убедился чуть позже.

Было теплое утро, мы всем взводом сидели у блиндажа и пили чай, к нам подсел Моссе и мы с ним разговорились на старые темы, так как были знакомы еще до войны по луганской области. Ему нужно было проверить военных из теробороны на позициях, так как эти товарищи зачастую могли напиться и покинуть свои точки, и мы с ним побрели в сторону правого фланга, где стоял расчет одной из зенитных установок. Ни что не предвещало беды и мы, шутя на довоенные темы, налегке – без брони, прихватив автоматы, пошли вместе на обход. Идти предстояло около километра по степной местности, прикрытой со стороны предполагаемого наступления реденькой полоской деревьев и кустарника, поэтому оставив окопы и блиндажи за спиной мы неспешно подбирались к воякам. Когда до позиции оставалось метров пятьдесят, мы услышали хлопки где-то вдалеке, к которым уже привыкли за время нахождения здесь, и я пошутил – О! Может и к нам сегодня прилетит! В этот момент над нашими головами раздался пронзительный свист, а еще через долю секунды – метрах в тридцати по правую руку, ближе к Мариуполю – раздались один за одним оглушительные взрывы минометных снарядов. Мы попадали в траву и тут же до нас донеслись хлопки новых «выходов» минометной батареи, затем снова свист и «приходы» один за одним, чуть ближе. Моссе скомандовал – Бежим через посадку! И мы рванули, пригибаясь и проламывая себе проход среди веток кустарника, в момент очередного хлопка, с вражеской стороны Моссе выкрикнул – Падаем! Свиста уже почти не было слышно, а снаряды разорвались так близко, что нас присыпало землей и ветками, обрубленными осколками и взрывной волной. Едва прекратились разрывы мы поднялись и побежали дальше, падая каждый раз, когда слышали «выход» снарядов и продолжая наш путь к спасительному блиндажу, как только стихал последний разрыв.

Минут через пять, которые мне показались вечностью, мы задыхающиеся от волнения и сбитого дыхания, прыжком скатились в капитальный блиндаж, где уже сидела, прячась от обстрела, половина нашей команды. – Где остальные? – хватая воздух выпалил Моссе. В соседнем укрытии! – рапортавал длинноволосый парень с внешностью Иисуса и позывным Макклейн, и добавил – Мы думали что вы уже «жмуры», если честно… Хрен дождетесь! – ответил я, пытаясь надышаться. – Связь со вторым блиндажом есть? – спросил Моссе. Все рации у нас остались, ответил Макклейн, и схватив одну из радиостанций выскользнул из нашего «бомбоубежища», едва раздались разрывы, где-то совсем близко. Куда?! – выкрикнул Моссе, но наш «коллега» уже находился на поверхности, когда мы услышали хлопки очередного минометного «выхода».

Последние снаряды упали совсем близко со входом в наше укрепление, и мы молча переглянулись, понимая, что Макклейн скорее всего не успел укрыться. Моссе схватил рацию и тщетно пытался связаться с побежавшим в соседний блиндаж смельчаком.

Через несколько минут из динамика раздалось шипение, и мы услышали голос одного из парней, подтвердивший, что связь установлена. Не успев обрадоваться, мы были оглушены взрывом, а затем, с треском, поперек входа в нашу «нору» упало дерево с развесистой кроной. Спустя еще долю секунды, мы услышали Макклейна, который матерясь пробирался сквозь ветки в блиндаж. – Ну ты и отморозок! – в сердцах выкрикнул Моссе, – Назад то зачем бежать?! Там бы и остался! – негодовал командир. – С вами умирать веселее! – облизывая расцарапанную ветками руку парировал Макклейн. Все рассмеялись, а интенсивность обстрела, тем временем, все нарастала.

После очередного залпа, блиндаж стал наполнять дым – горела зеленка, а мы сидели и шутили на самые грязные и пошлые темы. Юмор – спасителен, поэтому кто-то выдавал перл про чью то маму, кто то подхватывал и продолжал обрисовывая все это подробностями и все ржали, как сумасшедшие, заглушая смехом страшные звуки войны.

В такие моменты, ужас сменяется абсолютной чистотой разума, приходит смирение перед лицом смерти, начинаешь понимать, что для тебя в этой жизни действительно имеет значение. Все проблемы уходят на задний план и кажутся абсолютно не существенными, главное не терять самообладания и ни в коем случае не поддаваться панике. Мозг, под действием адреналина начинает работать как суперкомпьютер, предельно быстро ориентируясь в ситуации. Тут нужно отметить, что в критических ситуациях важно поведение всех бойцов, а особенно командира, потому что весь коллектив натянут как струна и малейшее волнение или страх тут же передаются в сознание каждого. Было ли нам страшно? Конечно, было! Не испытывают страх только душевнобольные люди, важно перебороть этот страх, ни на секунду не дать ему возможности взять верх над разумом! И юмор, особенно черный – уникальное и универсальное средство для преодоления стрессовых и опасных ситуаций!

Про бога я не думал, я вообще не религиозный человек. Почему-то вспоминал только маму. Как-то казалось грустным, если маме сообщат о моей смерти, думаю она бы этого не перенесла и в тот момент я твердо пообещал себе, что вернусь с войны живым. Столько всего пережить в этой жизни, чтобы просто умереть?! Абсурд! – убеждал себя я. И на душе становилось легче. А судьба, мне готовила еще не одно испытание в будущем, о чем я даже и не догадывался. Впереди меня ждали такие приключения, что этот артобстрел, спустя годы, казался детским лепетом, но обо всем по порядку…

Спустя несколько часов артподготовка резко прекратилась. По законам войны, как правило, – следом за обработкой из артиллерии непременно следует штурм позиций, поэтому мы разбежались по окопам и заняли огневые точки, ожидая вражескую пехоту. До рассвета я не сомкнул глаз, вглядываясь в темноту донецкой степи, наблюдая за вспышками разрывов ЗУ-шки, где-то в небе над Новоазовском и игрой трассеров с отдаленной стрекотней, где-то очень далеко.

С приходом солнца нас сменили, и я пошел отсыпаться в блиндаж, едва закрыв глаза, вымотанный за последние сутки, я тут же провалился в глубокий сон, а через несколько часов я был разбужен уже становящимися привычными звуками войны…

<<Глава-12
>>Глава-14