Головна Таксо

Глава-1

Еще живя в Москве я неоднократно сталкивался с дерзким поведением различных этнических групп по отношению к славянам, что нередко приводило к дракам. После развала совка в бывшую столицу ринулись орды представителей всех союзных республик, где они, объединившись по национальному признаку, сообща шли к «американской мечте», не редко по головам местных обывателей. Мое обостренное чувство справедливости не давало мне лишний раз промолчать и возникали конфликты с национальной подоплекой и в моем максималистском юном сознании стали формироваться идеи неприятия к представителям отдельных этнических групп. По приезду в Луганск, я увидел, насколько там меньше кавказских ребят и насколько больше арабских, учащихся местного Медицинского института. Дерзость арабов была выше и ярче, а виной тому было покровительство их диаспоры со стороны МВД и СБУ луганской области, в высокие кабинеты которых, их (арабов), старшие товарищи заносили немалые суммы раз в месяц за решение спорных вопросов и протекцию со стороны органов. Поэтому во время дискотеки, например, арабы могли избить или порезать луганских ребят из-за девушки или мелкого бытового конфликта, а органы все это спускали на тормозах. Однако же если луганские ребята давали отпор наглым иностранцам, то это легко могло обернуться уголовными делами против славян и прочими проблемами. В свои шестнадцать я видел мир довольно примитивно, все делилось для меня на черное и белое без оттенков. Зло – должно быть наказано, если  некоторые арабы или кавказцы ведут себя как животные, значит все они такие, размышлял я, и они, получается, и есть абсолютное зло, а славяне – несправедливо избитые или порезанные – есть абсолютное добро, казалось тогда мне. С детства я отличался гипертрофированным чувством справедливости, от чего зачастую и попадал в рискованные и нехорошие ситуации, пытаясь влезть туда, куда порой бы и не следовало бы влезать. Поэтому с первых дней нахождения в колледже я стал резко выступать против неподобающего поведения иностранных студентов, слухи о «подвигах» которых витали в воздухе. На этой почве мы и сдружились с Вовкой.

Вокруг нас в скором времени стала формироваться группа ребят которым наши идеи пришлись по душе. Я не могу сказать что это был какой то махровый нацизм или расизм, скорее все мы просто были озабочены вопиющей несправедливостью и начали объединяться дабы защитить себя или близких в случае чего. Мы изготавливали листовки призывающие бороться с проблемой нелегальной иммиграции и ментовским произволом, различные стикеры, вели живой журнал в интернете и всячески пытались привлечь внимание общественности к этой проблеме. Много дрались. Так прошел первый год моей жизни в Луганске и первый год моей дружбы с Вовкой.

В начале второго курса мы случайно познакомились с парнем-четверокурсником Женей по прозвищу Козак. Он так же как и я пол жизни прожил в России – в Калининграде, а в Луганске у него обитала бабушка, с которой он и жил заканчивая наш колледж. Нас привлек его внешний вид – тяжелые ботинки, джинсы, короткая летная куртка-бомбер – черная снаружи и оранжевая внутри. Разговорившись с ним, мы поняли что он скинхед и его идеи хоть и гораздо радикальнее наших, но в целом на многие вопросы мы смотрели одинаково. Козак был мастером спорта по тяжелой атлетике и относился к тренировкам как к образу жизни. Настоящий мужчина должен быть сильным физически, резонно считали мы, а поэтому Козак влился в наш коллектив и познакомил нас с другими старшими ребятами-скинами из Луганска. Закончив колледж Жэка уехал обратно в Россию а мы слились с луганской скин-тусовкой. Большая часть луганских скинов, в отличии от Козака, была скорее похожа на лысых панков – рок концерты, пьяные драки, неистовые шабаши и угар. Как таковой борьбы они не вели, но любили тусоваться по рок-сейшенам и были больше субкультурщиками чем идейными националистами или чем то подобным. С ними было классно провести марш выкрикивая «Слава Руси», например, или съездить на концерт культовых «правых» или фолк групп в Харьков или Киев, но дальше этого не заходило и мы с Вовой через полгода адовых тусовок с местными скинам отколовшись от них, ушли в подполье.

Шел третий курс колледжа. Мы с Вовкой, у которого кстати на тот момент появилось прозвище Бильбо из-за внешнего сходства с одноименным персонажем, занимались пропагандой спортивного образа жизни, печатали листовки и наклейки анти иммигрантского толка, которыми заклеивали места скопления молодежи, развивались сами и просвещали ребят. Было нам уже по восемнадцать лет, мир уже не казался таким простым, помимо черного и белого появилось куча оттенков. Пришло понимание, что человека скорее определяют поступки, а не его принадлежность к тому или иному этносу или социальной группе. Стало ясно и очевидно, что проблема нелегальной иммиграции или этнической преступности заключается не в арабах или кавказцах, а абсолютно точно исходит из политики государства, а недостойное поведение и вседозволенность инстудентов – следствие коррупционных связей с силовыми структурами. Для нас стала очевидным гнилость государственной системы нынешней Украины, перенявшей все худшее от совка и преумноженная местными провластными царьками. К нашему большому удивлению, многие ребята из скин-тусовки также пришли к тому что их образ жизни и взгляды скорее отвлекающий манёвр, «оперативная комбинация» власти для перевода фокуса внимания активных и сильных духом ребят с причин всех проблем, проблем коррупции и крышевания всего и вся власть имущими ведомствами , на их следствие, проблемы мнимые и фейковые – такие например как уличная этническая преступность. Мы снова стали объединяться с толковыми и адекватными единомышленниками. Произошла первая волна эволюции наших взглядов и врагом в нашем движении справедливо считалась коррумпированная система – как наследие СССР превращенная госорганами в апофеоз беззакония.

В начале четвертого курса вся наша компания занималась спортом, мы с Вовкой-Бильбо фанатели от пауэрлифтинга и тяжелой атлетики, видать сказалось впечатление полученное от Козака, другие ребята занимались борьбой или тайским боксом, кто-то ходил с нами в зал на «штангу». По выходным мы свей компанией посещали стадион Авангард, где проходили матчи ФК Заря. На фанатском секторе мы познакомились с ребятами ультрас, а позже, увидев в футбольной тематике перспективу для развития правого движения, с другими нашими ребятами, бывшими скинами и ультрас, решили создать свою околофутбольную фирму (фирмой зовется коллектив футбольных хулиганов или ультрас). Футбольно-болельщицкие страсти отличное поле для формирования коллектива и коллективного духа. Я футбол как игру не особо любил, как и многие из нас, однако же нас привлекали эмоции и кураж расплескивающиеся по трибунам. А после- или перед-футбольные фанатские уличные драки на кулаках – отличное упражнение для развития духа, силы и многих других качеств, что не могло нас не привлечь.

Так появилась первая луганская ОФ фирма East Line или Восточная Линия, у истоков которой стояла абсолютно разношерстная публика, о которой расскажу далее. Бильбо – мой друг, любитель штанги и программист; Ваня – инспектор экологической полиции Луганска, музыкант, любитель карате и скинхед в прошлом; Дима-Моралес – МСМК по тайскому боксу, чемпион мира и тренер боксерского клуба Донбасс; Леха-Живчик – барабанщик Ваниной группы и преподаватель музыки в школе по совместительству; А так же несколько молодых ребят спортсменов и студентов, стремящихся попасть в основной состав из так называемой молодежки.

Нужно отдельно отметить наличие в нашем сообществе творческих людей. Вернее сказать – все в нашей бандейке были творческими людьми в той или иной степени, однако же хотелось бы отдельно остановиться на музыкантах. Ваня, по прозвищу Восемь Восемь и Леха по прозвищу Живчик на тот момент организовали несколько музыкальных проектов: 2KF, Борис Бритва и Злая Стая.  Эти группы производили на свет композиции в стиле хард-кор, очень популярном в то время, среди уличных субкультурных течений. В своих треках ребята воспевали дух воина, здоровый образ жизни, уличные столкновения, затрагивали темы справедливости и национальной гордости, иногда темы славянской мифологии. Это творчество служило для нас дополнительным объединяющим фактором и было лишним поводом собраться здоровым коллективом, а иногда и организовать большой концерт пригласив ребят из других городов.

Дима Моралес, будучи профессиональным спортсменом предоставил для коллектива свой спортзал клуба тайского бокса «Донбасс», где мы пару раз в неделю тренировались под его руководством, слаживая групповые действия.

Время летело весело, но мы с Вовкой постоянно думали о заработке денег, так как поездок было много, затрат на агитационную продукцию и прочие атрибуты бунтарского бытия тоже не мало. Посему мы были в постоянном поиске подработок, бывало, даже помогали одному предприятию доставлять и разгружать мебель, где за пол дня работы иногда можно было заработать сотню долларов на двоих. Но мы грезили о чем-то более интересном в плане заработка и вскоре придумали гениальную, по тем временам «тему» для заработка.

Во всей этой ОФ тусовке присутствует свой определенный дресс-код и мода, на манер футбольных хулиганов Англии. Заключается он в предпочтении определенных брендов стиля «кэжуал», то есть повседневной удобной, функциональной и качественной одежды. В основном это не дешевые британские и итальянские шмотки, доступа к которым по понятным причинам у большинства украинских (и не только) ультрас и футбольных хулиганов не было. Поэтому найти крутую шмотку в секонд-хэнде считалось абсолютно не зазорным делом, ведь нам хотелось выглядеть как те самые парни из культового фильма «Хулиганы зеленой улицы», а денег на брендовые тряпки не было. Схожая ситуация была и в России. В Москве, конечно, денег было побольше и местное хулиганье зачастую могло себе позволить новые вещи известных брендов, но на периферии ситуация отличалась не сильно от Луганской. А учитывая повышенный спрос на тряпки определенных наименований, в российских сэкондах выгребалось все и подчистую. К тому же почти весь сэконд в Россию ехал через Украину, где ушлые ребята имевшие доступ к складам с импортной поношенкой, выгребали все самое лучшее, поэтому до российского потребителя доходила трижды перебранная продукция. Такой доступ к оптовым базам и коммерческая жилка были и у нас с Вовкой, а потому мы быстро нашли человека в Москве заинтересованного в перепродаже качественных брендовых шмоток из Украины на Российскую аудиторию. Дело завертелось очень шустро. Два раза в неделю мы с Бильбо объезжали все сэконды и склады по городу, а иногда и по области, где за бесценок выгребали интересующие нас шмотки, затем раз в неделю фотографировали все имеющееся в наличии тряпье и посредством интернета сбрасывали «товар» нашему перекупщику в Москве, договаривались о цене и получая предоплату денежным переводом, я шел с баулом из около сотни различных единиц одежды к поезду Луганск-Москва и через проводника передавал «посылку брату который переехал и вот шмотки попросил выслать». Услуга проводника стоила не более двухсот гривен, а зарабатывали мы с Вовой таким образом от тысячи до двух долларов на брата в месяц. Спустя полгода нашего предприятия я купил себе автомобиль, поменял окна и сантехнику в маминой квартире, начал ремонт и имел еще кучу денег на спорт, поездки по Украине и прочие потребности.

Стало гораздо проще и интереснее, каждые выходные то мы ехали в Донецк «накрывать» ребят-ультрас ФК Шахтер, то выезжали в Алчевск «прибить» ультрас ФК Ворскла игравших на местном стадионе, которые накануне побили автобусы с нашими болельщиками под Полтавой. Околофутбол это скорее отдельный вид спорта, где футбол лишь повод. Вид спорта со многими элементами, не побоюсь этих слов, разведки, оперативно-розыскной деятельности, слежения и противостояния на кулаках как кульминации. Мы с ребятами привносили в это все еще любовь к славянской культуре и, если можно так сказать, общеславянский национализм. Национализм, где нет ненависти к чужой культуре, скорее есть всеобъемлющая любовь к своей. Нас очень привлекала мифология древних славян, через призму которой мы видели наши сражения с ребятами из противоборствующих фирм и клубов. В этом всем не было нацизма или шовинизма, как сейчас любят говорить «национализма волынской области», это было веселое время препровождение пропитанное кулачными драками, неославянизмом со всеми атрибутами – руническими татуировками, выездами с местными неоязычниками на праздник Купалы или поездкой на тематический концерт всем составом в Киев или Харьков, а в случае необходимости – возможностью быстро собраться всем вместе и выступить на стороне справедливости. К весне 2008-го года наш коллектив насчитывал пару десятков человек.

Учеба в Луганске подходила к завершению, получив диплом в колледже я уехал в Москву защищать дипломную в университете. Получив московский диплом и будучи на связи с моим другом и бизнес-партнером Вовой мы пришли к выводу, что если я останусь в Москве и шмотки по нашей сэконд-теме пойдут на российский рынок через меня, а не через перекупщика, то дела пойдут еще интереснее. Так мы и поступили. Раз в неделю я принимал посылку из Луганска, фото одежды я размещал в нашем интеренет-магазине в социальной сети, а заказы рассылал почтой по всей России. Качественный украинский сэконд улетал как горячие пирожки, порой вся партия расходилась по Москве «из рук в руки», даже не успевая попасть на просторы интернета. Под приход посылки у меня обычно уже стояла очередь из Московских ребят.

Периодически я приезжал в Луганск на несколько дней. Будучи гражданином Украины, я должен был раз в три месяца пересекать границу, дабы обнулить миграционные сроки нахождения на территории РФ. Иногда, если совпадало время приезда, прямо «с корабля», закинув рюкзак с вещами к бабушке, я летел на стадион, где примкнув к своим друзьям участвовал в различных околофутбольных событиях. Коллектив East Line на тот момент был уже довольно известной и значимой силой на околофутбольных просторах Украины.

Во время очередного приезда в Луганск друзья сообщили мне о последних печальных событиях, произошедших накануне. Недавно, на одной из дискотек города произошла крупная драка на бытовой почве с арабами, в которой пострадало несколько местных спортсменов-боксеров, а один был зарезан насмерть. Милиция естественно пыталась спустить это дело на тормозах, дело в том, что непосредственными участниками тех событий со стороны иностранцев были владельцы крупной сети по продаже шаурмы, которые ежемесячно «заносили» в местный главк немалые суммы за покровительство.

Рассчитывать на помощь органов не приходилось, и мы решили навести порядок по-своему. Нельзя было спускать с рук негодяям поножовщину и убийство нашего товарища. Мы стали планировать акцию-диверсию против этой сети общепита.

В один из вечеров, я припарковал автомобиль подальше от места встречи, оставил в нем мобильник и выдвинулся к остальными ребятам в парк через несколько кварталов. Прибыв на место, я увидел несколько десятков крепких ребят, большую часть из которых я знал по околофутболу, с кем-то пересекался в спортзалах. В общем это была сборная солянка из нашей компании и спортсменов нашего города, которые из чувства солидарности решили вступиться за порезанных боксеров. Спустя некоторое время, мы дворами выдвинулись в сторону центра города, где находились несколько крупных точек с шаурмой, принадлежавших нападавшим. Мы особо не прятались, просто выйдя на центральную улицу разнесли одну за одной палатку и так же быстро ретировались.

Спустя несколько дней всех по очереди начали дергать в милицию, так произошло и со мной. Оперативники знали, что я в этом участвовал, но доказать никак не могли, ведь телефон я оставил в машине вне зоны происшествия. Все что у них было согласно данных биллинга, это то что я созванивался с участниками этого «погрома» в тот день, на что я ответил, что все мы спортсмены и часто созваниваемся. Меня отпустили, как и остальных ребят, кто был поумнее и не брал с собой телефоны. Другим повезло меньше, кого-то отправили в СИЗО на время следствия, кто-то ушел в бега, кто-то вывалил немалые суммы что бы «порешать». Но тем не менее эффект был достигнут благодаря большому резонансу. Савик Шустер даже снял передачу о «ксенофобии в Луганске», хотя ксенофобии в этом было ноль. Скорее желание привлечь внимание к проблеме, дабы восторжествовала справедливость. И она восторжествовала. Сразу после выхода передачи по ТВ, видимо, был звонок из Киева в наш местный главк с требованием разобраться объективно в той драке с поножовщиной. После чего всех негодяев, покалечивших ребят и убивших одного из них стали закрывать одного за одним, а наших ребят через несколько месяцев всех по выпускали, приговорив к штрафам и условным срокам за хулиганство. Приятного в судимостях конечно же мало, но как быть если в стране царит беззаконие?! После этого арабская диаспора совсем затихла и вела себя куда более сдержано и культурно, поэтому я считаю, что это была наша маленькая победа над системой и теми, кому эта система за деньги позволяла все, даже убийства. С чувством выполненного долга я отбыл в Москву.

На дворе был 2010-й год, жизнь шла хорошо, я занимался «штангой» при школе олимпийского резерва в Москве, строил планы на будущее. Но, как и следовало ожидать бизнес стал приносить меньше денег, стал потихоньку умирать, спрос уже был не тот, много уже кто этим занимался по подобной схеме и я, отдав полностью тему Вовке начал искать себя в чем-то новом. Вова начал снова гнать одежду через нашего перекупщика и, в принципе, на одного человека получал нормальную прибыль, а я осел в Москве.

Начался 2011-й год. Луганские ребята переименовали фирму в «Зарница» на более славянский манер. Коллектив ширился, завоевывая известность уже и на международной арене. Зачастую ребята кооперировались с московским «Спартаком» и выступали сообща в различных столкновениях, поддерживая русско-украинскую дружбу и развивая общее интересное занятие. В нашем околофутбольном сообществе царил дух славянского братства и взаимной поддержки.

Я по прежнему увлекался пауэрлифтингом и тяжелой атлетикой был подписан в соцсетях на профильные группы, где отслеживал новости из мира спорта, а также  заказывал спортивное питание и различные добавки для спортсменов. Как-то вечером листая ленту одного из подобных интернет-сообществ, я наткнулся на фото парня с чемпионата России по тяжелой атлетике, лицо мне показалось очень знакомым. Я раскрыл фото на весь экран и увидел на нем моего старого товарища Женю Козака, который выиграл очередной чемпионат по штанге. Не скрывая радости за него, я оставил комментарий под фото и пошел на тренировку, вдохновленный его победой.

Спустя несколько дней мне в личные сообщения в соцсети написал Женек, который увидел мой комментарий. Поняв, что я живу в Москве, он предложил связаться по скайпу, мол есть что обсудить, да и вообще столько лет не виделись, я с радостью согласился.

Если опустить лишние подробности Жэка мне поведал, что так и живет в Калининграде, занимается профессионально спортом и по мелочи бизнесует спортивным питанием и экипировкой для тяжелоатлетов. Периодически мы с ним созванивались, поддерживали товарищеские отношения и дружили на спортивной почве. И что-то мне подсказывало, что мы «нашлись» не просто так.

А тем временем я начал тесно общаться с Московскими правыми ребятами. Это была тусовка, все на том же неославянском соусе и околофутболе. Познакомился с парнем из Белоруссии Андреем по прозвищу Комар, который так же, как и я когда-то перебрался в Москву в поисках лучшей доли. Комар был человеком творческим, занимался татуировкой и производством мерча собственного бренда, музыкой в стиле хард-кор, а также вел интеренет-группы посвященные своей деятельности в соцсетях. Вокруг него был сформирован коллектив ребят, с которыми они вместе занимались организацией концертов, проводили различные акции в поддержку российских политзаключенных, занимались благотворительностью и творчеством.

На одном из таких концертов я как-то попал в передрягу. После того как доиграла последняя группа, я вместе с общей массой двинулся в сторону метро. Шли мы вдоль проезжей части и примерно на половине пути до метро, нас нагнал автомобиль, из окон которого по нам был открыт огонь из травматических пистолетов. Одет я был в яркую красную толстовку и был самым крупным, поэтому получил аккурат между лопаток сочный прилет из «Осы». Удар был такой силы, что свалил меня с ног, а машина со стрелками тем временем сорвалась с места с визгом и исчезла. Я, корчась от боли пытался встать, на помощь мне пришел Комар.

С Андрюхой мы довольно быстро подружились, а учитывая популярность пришедшую ко мне после этого происшествия со стрельбой, я так же быстро сформировал вокруг себя небольшой коллектив из московских ребят и объединив усилия с Комаром мы начали двигать под его брендом уличное хардкор-движение –  объединение по принципу уличной правой солидарности, где было перемешано все: и славянская тематика, и околофутбол, и хардкор.

Как мы выяснили позже, нападение было организованно местными активистами движения антифа – агрессивная левацкая субкультура, противопоставляющая себя правому сообществу. Спустя неделю, мы начали охоту на участников того нападения, так же решили их подстеречь после концерта, предполагая что они опять нападут на посетителей клуба. Когда мы уже сидели наготове в засаде, на наших глазах их упаковали сотрудники Центра Противодействия Экстремизму и мы даже немного расстроились. Да, есть в России такой специальный отдел, который борется со всем, что не вписывается в рамки госполитики и потенциально может противостоять существующему строю.

<<Пролог
>>Глава-2