АЛЕКСЕЙ СУХАНОВ: 27 ЛЕТ В ПРОФЕССИИ!

Алексей Суханов – бессменный ведущий главного ток-шоу страны «Говорить Україна», которое выходит на канале «Украина» уже в течение 8 лет. Он «свой» в каждой украинской семье. Вся страна доверяет ему самые заветные тайны и драматические истории.

— Вы уже 8 лет ведете «Говорить Украина», помните первый эфир?

— Честно говоря, первый эфир вообще не помню. Я, конечно, могу представить, что я сильно волновался. А так, чтобы ощущать и помнить – нет, не знаю почему. Наверное, действительно, так много записей за эти 8 лет было, что первой не помню.

— Как боролись с волнением в тот период?

— Я до сих пор волнуюсь, потому что люди разные приезжают. Здесь самое главное – выслушать и сделать все, чтобы человек раскрылся. И, может быть, это уже другое волнение. Тогда было волнение неизвестности, а сейчас хотя бы этого нет. Потому что сейчас, скорее всего, легкость в знакомой и родной студии, но одновременно волнение перед новой неизвестной историей.

— Смотрите эти первые выпуски? Пересматриваете вообще или попадали когда-нибудь на них?

— Вы знаете, раньше смотрел, раз в три месяца, а сейчас очень редко. Если попадается в ленте Facebook – я смотрю. А вообще я не смотрю телевизор.

— За это время переслушали много разных историй, какая из них Вас тронула или, возможно, научила чему-нибудь? Вы когда-то возвращаетесь к этому, вспоминаете? Возможно, слова. Что-то сказанное осталось с Вами, и Вы иногда для себя это применяете?

— Удивительная способность есть у человека – впитывать. Я думаю, что в этом смысле мне необыкновенно повезло, потому что было так много историй: от просто неимоверного ужаса, что даже в кино трудно представить – до романтичных моментов, от которых выступают слезы на глазах, хотя и от ужаса, тоже бывают слезы. Но каждая история чему-то учит и это очень здорово. Вообще, мне кажется, миссия таких программ – гораздо круче, чем некоторые могут себе представить. Я очень часто, слышу и вижу в комментариях: «Мы такое не смотрим», «Это жёлтое», «Копаются в чужом белье» и т.п. – а я с этим совершенно не согласен. Потому что, лично мне, меньше всего нравится копаться в чужом белье. Мы пытаемся помочь, разбираясь и раскладывая истории на самые маленькие крупинки и мелочи. А также это необыкновенная возможность научится не на своих ошибках, а на чужих, посмотреть, как это происходит, возможно, найти что-то общее со своей жизнью и задуматься.

— Бывали ли выпуски, после которых было сложно уснуть? Например, Вы приходили домой и не могли прийти в себя, возможно даже плакали?

— Конечно. Буквально недавно была история о том, что происходит в Бердянской колонии. Мне кажется, в нормальной, здоровой голове такое сложно представить. А уж допускать себе такое отношение к людям психически здоровый человек вообще не может. И если это происходит, а мы собрали большую доказательственную базу, пострадавшие были в студии и со своими родственниками, — значит, это есть, и это нужно остановить всеми возможными способами. Потому что издеваться над людьми нельзя. Если человек однажды что-то сделал, то он уже несет наказание. Но он не перестал быть человеком, и никто не лишил его этого права. По крайней мере, так делается в цивилизованных странах,

— Вам, как ведущему нужно уметь держать зрителя в напряжении, Вы часто используете разные приемы, потому что не можете праздно наблюдать за тем, что происходит. Где Вы этому учились?

— Это только практика. Этому нельзя где-то научиться.

— То есть, это только опыт, или, возможно, подсматриваете, что-то у своих коллег, зарубежных ведущих?

— Вот, знаете, я не помню, когда я в последний раз включал телевизор. Я 27 лет в этой профессии, и знаю, что такое информационное вещание. Теперь, после восьми лет работы я знаю, что такое социально-общественное вещание, и я не хочу смотреть телевизор, потому что новостям я не верю, любая новость – это субъективизм, объективности вообще, как таковой не существует. И, конечно, мы все разные.

— Когда Вы плакали последний раз? Что Вас доводило до слез?

— Наверное, эта история с колонией, когда я действительно заплакал. Но я не рёва-корова.

— Как в обыденной жизни? Вы уделяете особое внимание своему гардеробу? Обновляете его регулярно или как у вас это происходит?

— На самом деле, я своего рода однолюб. Есть дизайнеры, которые мне нравится, например, украинский дизайнер Виктор Онисимов (Anisimov), это то, что касается одежды. Что касается обуви – это тоже украинский бренд – ALI SAULIDI. Это я тоже предпочитаю носить. Но иногда, мне нравится шведская марка COS, их сорочки очень люблю. Это, наверное, три марки, в которых я хожу. Мне в этом как-то свободно, замечательно. Кстати, я терпеть не могу классические костюмы, мне в них как-то, душно, что ли. И джинсы только на работе, в жизни не очень их люблю. Но, я считаю, что надо следить за собой и за своей одеждой, потому что одежда – это часть тебя. Нельзя говорить, что встречают по одежке… Как по мне, одежда – это отчасти самовыражение, тот месседж, которые ты хочешь донести – если хочешь, чтобы к тебе хорошо относились, то не только хорошо нужно относится к людям, нужно ещё уважать этот мир.

— Вы предпочитаете шопинг в бутиках или через Интернет, возможно, вам присылают одежду лично?

— Нет, если уж мне нужно – я отправляюсь на шопинг. Но, на самом деле, у меня не так много вещей и это не кокетство сейчас какое-то. Вот, когда я понял, что брюк у меня нет, — тогда пошел к Anisimov, со словами: «Мне надо брюки сшить». А так, чтобы каждый месяц что-то себе покупать – такого нет. Я вообще терпеть не могу шопинг, меня почему-то это занятие утомляет. Я, например, месяц назад пошел в COS в Риге накупил сорочек всяких, футболок на лето – все, и теперь до конца лета там не появлюсь, а может ещё и осенью буду носить.

— Много тратите на одежду?

— Не зря говорят, что встречают по одежке – одежда тоже самовыражение и тот месседж, который ты хочешь донести. Если ты хочешь, чтобы к тебе хорошо относились, нужно совершенствоваться… Не обязательно именно дорогие вещи. Но мы живем, набираемся опыта и должны набираться чувства красоты, всегда нужно быть немного более ответственным, чем вчера. Стильно можно одеться и за копейки, мы не говорим про дорогие вещи. Я не люблю дорогие вещи, я очень ценю творчество мировых кутюрье. Но когда 70% в цене одежды- стоимость марки, я не люблю такого. Гораздо интереснее открывать для себя молодых, новых дизайнеров, они пусть и не такие раскрученные, но тоже креативные и качественные.

— Вы коллекционируете очки, расскажите, сколько пар сейчас в наличии и как вы пришли к этому?

— Как-то ты идешь по жизни и понимаешь, что что-то может быть твоей фишкой. Вот я понял, что моей фишкой может быть не только занудство по поводу философии жизни (смеется), но и очки. А ещё, мне кажется, что это протест такой. Протест миру рамок, форматов и прочих подобных моментов. У меня все время такие странные очки, а вот сейчас я ещё в очень спокойных. Я очень люблю что-то в стиле арт – мне это нравится!

— Вы актинов играете в театре. Не задумывались после «Дракона» над продолжением работы в этом направлении? Гипотетически, кого хотели бы сыграть из кино; литературный персонажей, кто вам близок?

— Я бы хотел, и вы знаете, у меня есть определенные планы, но я человек, отчасти суеверный и отчасти скроенный, от чего даже родители обижались всегда. Потому что, когда началась моя карьера, даже когда родители меня впервые услышали на радио – они не знали, где я работаю, я им ничего не говорил до последнего.
Есть персонаж, которого я действительно хотел бы сыграть, и возможно это получится, а вообще, мне очень нравятся персонажи, в которых можно покопаться, и чтобы была глубина. Вот это почему-то мне очень нравится. Я человек вообще не занудный, но мне так не хватает глубины сейчас в жизни

— Что ближе: драма или комедия?

— Мне кажется, что как в жизни нет только драмы и нет только комедии, трагедии, – все насколько переплетено. И трагедия может стать комедией, к сожалению, это чудовищно, конечно, и драма может стать комедией. Вообще это всё пригранично. Потому что не может же этот коричневый (показывает на стол), который мы видим, в данном случае существовать без бежевого – он же стоит на бежевом. Все очень сопряжено в этом мире. В мире этом все очень системно. Нет ничего, чтобы было отдельно, птицы же тоже так просто не летают, для этого нужен воздух. И цветы тоже сами не растут – для этого нужна влага.

Здесь понимаете, главное – глубина, потому что очень глубокая комедия может быть необыкновенной драмой и нести необыкновенный смысл, даже комедия.

— Как часто балуете себя и чем?

— Не знаю, балую ли я себя. Вот была у меня такая странность, ещё из той жизни, когда я был больной на машины. Я каждый год себе покупал машину. При чем у меня была кукушечка такая, что мне нужно было новую купить обязательно. А через год мне хотелось уже другую машину, и я её покупал. На это спускалось, как вы понимаете, безумное количество денег, но очевидно, это нужно было пережить. А сейчас балую себе разве что только косметологом.